INTERSTELLAR

Объявление

Вниманию гостей: форум переведён в приватный режим. Приём новых игроков закрыт.
Подробности в ОБЪЯВЛЕНИИ.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » INTERSTELLAR » event horizon » (12.04.2278) Как перестать беспокоиться и начать жить


(12.04.2278) Как перестать беспокоиться и начать жить

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Как перестать беспокоиться и начать жить

Tim Foster, Cyrus Lake

Альтерра, Санрейес. 12 апреля 2278 года, пятница, ночь

https://pp.vk.me/c628016/v628016405/349ab/iPJURzmYiMo.jpg
Словами? Через рот?! Данунахуй!

[audio]http://pleer.com/tracks/4483253hCHm[/audio]
♫ саундтрек

+1

2

Он почти не помнил, как вернулся вчера домой, тело действовало в обход мозга, слишком оглушённого, слишком пришибленного новостями. Он принял душ, расстелил постель - ритуал, призванный напомнить, что мир не сошёл с ума и в нём, в сущности, ничего не изменилось. Несмотря на разрывающуюся голову, Тим уснул почти мгновенно.
Будильник спас его от каких-то пыток с использованием курицы, которые над ним проводил Фрост, во сне, почему-то, бывший заместителем директора АНБ. Тим целую минуту изучал потолок, прежде чем события прошлого вечера выступили из сумерек сна.
- Блядство, - резюмировал Фостер.

Вместо того, чтобы всё расставить по своим местам, как уверяют сраные поговорки, утро окончательно вплело Фостера в паутину неминучего пиздеца. У него было не больше часа для того, чтобы принять решение, которое предопределит всю дальнейшую жизнь: идти с докладом к начальнику или стать соучастником предательства. До сегодняшнего дня Фостер мог обманывать себя, убеждая, что не идёт сдавать Лейка только потому, что у него нет доказательств, и то, что он не рассказал вышестоящему руководству о своих подозрениях было провинностью серьёзной, но не смертельной. Теперь всё изменилось.

Кофеварка впервые за два года не ударила его током и без кочевряженья сварила столь необходимый сейчас эспрессо. Фостер не был силён в чувствах, эмоциях и сердечных привязанностях, он привык действовать исходя из логических рассуждений, которые безжалостно опирались на параграфы Уставов и Законов, которым Фостер подчинялся всю жизнь. Не то чтобы он был совсем буквоедом, а проработав со сраным гоблином чёртову уйму лет научился нарушать всё, что только можно, но он действительно не знал, как поступить. Не говоря уже о том, что была одна неизвестная в и без того сложном уравнении: полковник Кафф. Как поступит он? И не аукнется ли Фостеру молчание, если Кафф сдаст Лейка. У него не будет ответа на вопрос, почему он не доложил обо всём сам.

Так нихрена и не решив, Тим отправился в офис, благодаря судьбу уже за то, что на сегодня намечалась только бумажная работа, хотя в обычные дни Фостер её терпеть не мог.
И когда Джефферсон, заглянув в их кабинет, спросил где Лейк, Фостер соврал ему, не успев даже задуматься о том, что делает. Просто инстинктивно прикрыл напарника. Вероятно это было ответом на утренний вопрос.

Грёбаный отчёт написался к половине четвёртого. Полтора часа изнывать в пустом офисе Тиму не хватило бы сил, поэтому прикинувшись бесплотным привидением он просто с кирпичной рожей свалил с работы раньше. Дисциплинарное взыскание в нынешней ситуации казалось тайским массажем. Фостер очнулся в магазине, возле стеллажа с пивом. Пятница. Пиво. Его очередь покупать бухло, а Лейк предоставляет берлогу. Тим несколько раз моргнул, мысленно отвешивая знатные пиздюли себе, идиоту. Свернув в отдел крепкого алкоголя, Тим купил две бутылки виски и плитку горького шоколада: пить в одиночку дело поганое, не закусывать - совсем уж грехопадение.

Стук в дверь прозвучал, когда в первой бутылке осталось чуть меньше половины. Тим молча открыл, впуская Лейка с грёбаной Курицей. Чтоб его. Курица приветливо моргнула и распушилась. Фостер достал второй стакан, поставил на стол. Плеснул приличную дозу.

+1

3

В квартире Сайруса царил слегка бардачный, обжитый уют. Мебель и техника, предоставленные бывшим хозяином в изначально плохом состоянии, обрели в умелых руках вторую жизнь и взбодрились. Любые появляющиеся на поверхностях царапины аккуратно отрихтовывались. Половицы не скрипели, стулья и столы не шатались, гордые офицерской выправкой и идеально подогнанными ножками.
Даже предав свою страну, старина Лейк оставался прежним и продолжал ухаживать за мебелью и техникой. "Вот бы встретиться с ним", - тоскливо подумал Сайрус.
Любой из этих стульев даже в былые времена был устойчивей, чем он сам.
С утра он выпил кофе, попытался привести себя в порядок, даже оделся для очередного рабочего дня. Взглянув в зеркало, он с удивлением заметил, как постарел. Странно, ведь у сгустков энергии нет возраста. Но это фигня. Неизбежная цена нервов, недосыпов, пьянок и перестрелок. Лучше не думать.
Впереди была обычная смена.
Никаких сюрпризов. Продолжающееся разгребание проблем после побега зэков. Бумажная работа, служащая необходимой окантовкой для полевой, действительно важной.
Эту мысль Сайрус додумывал уже на полу. Его срубило на середине шага, поодаль от дивана и любой мягкой мебели. Просто закончились силы. И не было очередного резерва, который переставал быть неприкосновенным, как только обнаруживался.
Время текло своим чередом. Цифры на электронной панели часов менялись, но ни одна из них не находила отклика в сознании. С тем же успехом это могли быть письмена инопланетян, отчаянно диктующих человечеству рецепт лекарства от рака. Сайрус глядел в потолок, находя в своей тяжеловесной недвижности даже что-то почти приятное. Он не хотел никуда идти и что-либо говорить. И даже не в том дело, что не хотел. Просто не мог.
Он моргал, только когда глаза начинало резать от сухости. Не шевелился, хотя неудобно согнутая нога начала неметь. И даже не думал.
Холодящее, как трясина, ощущение. Такое же бездонное.
Лишь много часов спустя Лейк взорвался активностью так же резко и без внешней причины, как с утра рухнул на пол. Вскочил, чуть не грохнувшись от того, что затекло всё тело. Ломанулся на кухню, где сожрал сухой завтрак, не озаботившись кипятком. В туалет захватил бутылку джина и некоторое время являл собой аллюзию на круговорот жидкости в природе. После - с болезненной суетливостью начал было уборку, в конце концов, он сегодня хозяин на их с Фостером традиционных посиделках. Курица, за каким-то хреном оставленная у него, успела натворить дел, теперь нужно было это устранять. А ещё вчерашние бутылки. А ещё приставка. Сайрус пытался успеть всё разом с какой-то мрачной уверенностью, что только так и надо.
Но один взгляд за окно выключил и это состояние.
Уже темно. Часы подтвердили: да, вечер. Да, он просрал работу. Да, Фостер уже давно должен был явиться.
Сайрус моргнул. А потом схватил стул и шарахнул им по старомодной трёхплафонной люстре, что давно его раздражала. Осколки посыпались дождём.
Лейк не замечал. В совершеннейшем бешенстве он громил квартиру, разнося всю чиненную-перечиненную, тщательно приведенную в порядок мебель. Кресло и диван он исполосовал ножом. Стулья расколотил о стены и пол, а их ошмётки остервенело растоптал. Телевизором сыграл в футбол и выиграл у него с сокрушительным счётом. Рвал попадающиеся под руки провода, бросался на шкафы, выламывая двери, крушил полки, раздирал попадающуюся одежду. Из-под рук и ног разлетались мелкие вещицы, своим присутствием и полезностью только подстёгивая ярость.
Он успокоился не скоро. К тому моменту его жилище напоминало свалку, подвергшуюся бомбардировке.
Из тёмного угла остекленевшими глазами смотрела курица. Погрозив ей пистолетом, Сайрус пошёл за бухлом.

Он погипнотизировал дверь Фостера несколько минут, прежде чем побарабанить ногой в уже привычную вмятину.
Это было неприятно даже на физическом уровне. Ведь всё должно было быть не так. Это на следующей неделе он должен был идти к Фостеру.
И, по-хорошему, в это время они уже беззлобно задирали друг друга, хорошенько упившись. Но Фостер не явился, поэтому пришлось догоняться одному.
Поначалу Фостер не глянулся Сайрусу. Слишком умный, слишком любящий правила. Хотя кто Лейку-то нравился вообще. Он в принципе людей не очень жаловал.
После нескольких проведённых операций Лейк торжественно исключил напарника из списка людей и принял в своих чуваков. А как ещё назвать того, с кем способен чуть ли не сутки бок-о-бок просидеть в засаде, комфортно для обоих отмалчиваясь, потом уложить равное число засранцев и только после этого попросить закурить.
И так - годами. Совместная работа, высокая эффективность, взаимовыручка и никакой накипи. Если не считать таковой мелочи жизни вроде игры за повстанцев, длительное молчание о своих проблемах и тихий невыход на работу после срыва покровов. Сайрус с трудом подавил тошноту. Дверь открылась.
Пустив курицу на пол, Лейк подпихнул её носком ботинка. Внёс в квартиру ящик пива, зыркнул на налитое Фостером виски.
Молчание длилось, далеко не такое естественное, как всегда.
- Сегодня мы должны были заседать у меня, - сказал Сайрус наконец.
Пока он молчал, то ещё мог показаться трезвым. Привыкший к самым разным переделкам организм поддерживал двигательную активность и координацию в норме, но вот язык заплетался совершенно.
Речь и абсолютно бессмысленные, почти прозрачные от обилия выжранного глаза - вот что выдавало Лейка.
Он вытащил из ящика бутылку, подбросил в руке. Прищурился, будто держал гранату и целился.
- Но ты не пришёл, хотя традиция. Бр-р-резгуешь, да? Считаешь, что Сайрус Лейк - кусок сраного дерьма, а не твой друг и товарищ?! Ты, мать твою, прав! Охуенно прав!
Он стоял перед Фостером, тяжело дыша, как бык на корриде.
- Но! - бутылка с размаху встретилась с полом, плеснуло пиво пополам с осколками. Лейк схватил следующую, грохнул и её, а затем следующую и следующую, подстраивая под выкрики: - Ты! Не! Смеешь! Нарушать! Святую! Пятницу![AVA]http://s2.uploads.ru/Z1xj0.jpg[/AVA]

Отредактировано Cyrus Lake (2016-03-28 07:51:41)

+1

4

Иногда Фостер завидовал Лейку, умеющему не только чинить, но и крушить всё, выплёскивая накопившийся в душе ёбаный пиздец. Тим не умел. Он просто складировал всё где-то глубоко внутри себя, никогда не заглядывая в эти уголки. Разгородив собственное нутро на какие-то неравные части, он постепенно засирал комнату за комнатой, запирая на замок, чтобы всё это душевное барахло не вываливалось в те части Тима, которыми он вроде как пользовался. Места оставалось всё меньше, рано или поздно он окажется погребён под всем тем, что накопил за жизнь: злость, обиды, страхи, провалы, косяки, всё это однажды рухнет ему на голову. Он даже иногда это понимал, хотя большую часть времени просто игнорировал навесные замки на запертых дверях. А вот Лейк дерьма не копил, сразу и беспощадно отрывая крылья, ноги и хвосты всем тем чертям, что возникали в его жизни. Если Лейку что-то не нравилось, он не запоминал обиду, а сразу вламывал в табло. Тим это оценил довольно быстро, хотя первое время тихо охуевал от неожиданно прилетевшего в лицо кулака. И всё-таки это было здорово. Не надо беспокоиться, что сказал что-то не то, что чем-то обидел, задел или наступил на мозоль - если такое случалось, Лейк очень быстро доносил эту мысль до напарника. Нарочитые подъёбки, естественно, в рассчёт не шли. Потому что оба давно уже знали те мозоли, на которые можно с садистским удовольствием давить и те, которые действительно трогать нельзя. Тим считал Лейка отрытой книгой, человеком, не способным держать камень за пазухой, даже тогда, когда это было бы весьма уместно. Похоже он знатно просчитался. Лейк оказался с двойным дном.
Он открыл дверь именно такому человеку - незнакомому. Тому, о котором, оказывается нихера не знал. Тому, который чёрт знает сколько времени дурил ему голову, лгал, тому, который умел скрываться, как настоящий предатель. Короче, Тим открыл дверь врагу, но в комнату всё равно вошёл Тот-Самый-Лейк: злоебуче взбалмошный, на всю голову психованый, ведущий себя как мудило. И каждая разбитая бутылка, осыпая ноги осколками и заливая пеной пол, джинсы и мебель, доказывала это. Тим, вместо того, чтобы окатить Лейка презрением или заломить за спину разошедшиеся не на шутку грабли, с привычной тихой усмешкой сел в мокрое от пива кресло, медленно стряхивая со штанин пену и бутылочные стёкла.
- Почему кусок-то? - пытаясь скрыть улыбку, спросил Тим. - Ты не кусок, ты цельная цистерна отборного дерьма, я всегда это говорил. Виски не трогай, долбоящер юрского периода, - Фостер на всякий случай отодвинул бутылку с означенным напитком подальше от пыхтящего паровозом Лейка. - Сядь уже.
Фостер не умел нянчиться, не умел утешать и успокаивать. Даже с дочкой у него это всегда получалось из рук вон плохо, а уж со взрослым взрывным напарником и тем более. Но огромным достоинством Лейка было то, что ему никогда и не требовались ласковые увещевания и слащавые попытки подбодрить. Гораздо лучше действовали на этого сраного гоблина подъёбки, матерок и порция крепкого алкоголя. И хотя судя по его виду, он уже хорошо накатил, Фостер всё равно протянул ему бокал. На дне, правда, рисковано сверкало зелёное стёклышко. Ещё несколько подобных Тим стряхнул с шоколада. Ничего, шоколад должен хрустеть.
- Должен признать, я не так представлял себе пенную вечеринку. - Фостер не признался бы в этом даже себе, но в присутствии этого пьяного уёбища ситуация воспринималась легче. Лейк вляпался в дерьмо, Фостер прикрывает. Почти золотой, сука, стандарт.
Виски обожгло горло, разливая приятное тепло по поношенной тушке. Расслабившись в кресле, Тим с ленцой наблюдал за сменой выражений на пьяной физиономии Лейка. Это было занимательно, во всяком случае не слишком трезвому Тиму скучно не было, только страшно хотелось жрать, но путь до кухни казался слишком далёким. Тим вытряхнул из сотового несколько миллилитров пива, неясно как залившего даже карман джинсов, попытался позвонить, но телефон горестно пискнул и включиться отказался.
- Ну и сам в пиццерию звони, придурок, у меня телефон пьян твоими, блядь, стараниями.

+1

5

- Вечеринка, - повторил Лейк. Слова, произнесённые таким тоном, обычно покидают рот вместе с парой зубов. - Пенная вечеринка.
Он смотрел на отвратительно спокойного Фостера и не видел его. Тяжёлый набат крови стучал в ушах.
Фостер держался как обычно. Казалось крайне соблазнительным, даже нужным поддержать его в этом. Не поднимать тяжёлые темы, урвать последний спокойный вечер. А после - забиться в свою нору, как какой-нибудь грёбаный кролик. Пьяный, обдолбанный заебавшийся кролик. И будь что будет.
Но вечер с Каффом и последующий ночной разговор расставили всё по местам. Сайрус ощущал новую планку, которую нужно было достигнуть. Откровенность. Такой алкоголь он не употреблял уже давно.
- Ненавижу тебя, мудак полированный, - наконец буркнул он.
Неплохое начало. Идеально сочетающееся с пивным разгромом. Сайрус потёр повреждённую во время недавнего буйства руку, попытался вправить выбитый палец. Зашипел от боли - не вышло.
Это не улучшило настроения.
Оглядевшись, Лейк стряхнул с дивана обломанное горлышко бутылки, попробовал разгрести осколки. Плюнул и присел на подлокотник. Оглядел изгвазданный пол, весь в лужах и пене. Покосился в сторону окна, за которым сгущалась темень. Снова погипнотизировал пол.
И только потом посмотрел в глаза Фостеру.
На заданиях они научились читать друг друга, догадываться о намерениях и состоянии по взгляду. Эта способность много раз спасала обоим жизнь. И много раз заставляла Сайруса обливаться холодным потом.
Сейчас это было неважно. Им предстояло начинать всё сначала, меткими выстрелами проделать дырки над каждой из "и".
- Фостер. Ты ведь знаешь, если бы тебе нужна была моя почка - тебе потребовалось бы только сказать об этом и дать мне нож. Да хоть все органы, только потом тебе ещё придётся обеспечивать мою семью и терпеть поганое чувство юмора Эдны. И поверь, уже через недельку ты поймёшь, почему моя печень выглядела такой пожёванной.
Сентенция была не совсем в духе Лейка - а что было в его духе в последнее время? Всё катилось к чертям.
Сайрус всё же принял бокал, стиснул его покрепче и продолжил.
- Мы столько раз попадали в хреновые переделки, ты столько раз прикрывал меня и вытаскивал из дерьма, что я обязан тебе гораздо больше, чем своей, мать мою, мамочке - она-то подарила мне жизнь только один раз, - качнувшись всем телом и едва не расплескав выпивку, Лейк достал из кармана свой телефон. Покрутил в руках. Ткнул в экран, будто увидев там нечто крайне интересное. И с силой метнул в Фостера, целя в очки. - Просто чтоб ты знал. Вот, заказывай свою чёртову пиццу. Да хоть стриптизёршу и охотников на приведений. Посидим, набухаемся, всё будет как обычно. Только нихрена так уже нельзя. Это больше не работает.
Он запрокинул стакан, вливая в себя виски, как льют воду в сердце пожара. Алкоголь хлынул по подбородку, пропитал воротник, потёк от груди к животу.
Осколок, болтавшийся на дне, скользнул по губе, взрезая её. Сайрус зло сплюнул его в сторону: кровь, слюна, виски, стеклянный блик.
Губа кровоточила, добавляя к ситуации тревожащего вкуса железа.
- Кафф пока даёт мне время. Может, он даже остудит пыл других дознавателей, работающих над утечками. Но пока ждёт он, может начать действовать Фрост. Засветившись, я становлюсь для него опасен. Попытавшись спрыгнуть, я подпишу себе приговор. А продолжая цепляться за Сопротивление, радостно иду к трибуналу. Тебя тоже начнут трепать, никто не поверит, что ты не знал, не замечал и не хотел видеть. Ни одна сволочь.
Лейк понимал, что злиться должен не он. Ведь это он во всё влез. Да, жизнь загнала его в говно, но это он собственноручно слепил из него пиздецы с клеймом творца.
Но как же его бесил сейчас Тим. До белых глаз, до жажды вгрызться в горло.
Не выдержав, он подскочил к Фостеру, сгрёб за грудки, заставляя встать. Мгновение слепой ненависти скручивало мышцы, и просто держать его за отвороты было мучительно сложно.
- Вот такая у нас обстановка, - прошипел он в лицо другу. - Я мудак, предатель и цистерна отборного дерьма, меня тянут в разные стороны двое крайне опасных ублюдков - и оба они крайне болезненно относятся к идее конкуренции. Я подвёл тебя под монастырь, хоть ты и не из тех, кого легко таскать на верёвочке. Будет чудом, если мы доживём до конца месяца и при этом ещё и не попадём под следствие. Нереальным чудом, даже подпольные тотализаторы не работают с настолько ничтожными шансами. Скажи, Тим, ты уверен, что хренова пицца - это единственное, что тебя сейчас волнует?[AVA]http://s2.uploads.ru/Z1xj0.jpg[/AVA]

+2

6

- Да ёб тебя за ногу, - скреативил Тим, ловя телефон у самого лица и ставя бокал с виски на подлокотник кресла. Тирада Лейка, такая неожиданная, такая не_лейковская, заставила протрезветь, что не способствовало хорошему настроению.
Вообще-то Тим всё это знал, хотя прежде ни разу Лейк не говорил ничего подобного. В неумении говорить о своих чувствах Лейк был вполне близок к абсолюту, то есть к самому Тиму. Прежде, когда кому-то из них хотелось проявить некое подобие признательности или дружеской привязанности, они обходились крепким рукопожатием, раз в десятилетие могли даже пару раз похлопать друг друга по спине, хотя преобладающую часть времени отлично обходились подъёбками и морганием. Например "спасибо, что спас мне жизнь" лаконично выражалось на долю секунды более длительным чем обычно закрыванием глаз. И этого хватало.
Штатные психологи давно забили на попытки вдолбить в напарников идею о том, как важно иногда откровенно поговорить друг с другом, разбив все свои доводы о пуленепробиваемое молчание Фостера и взрывное "идите-в-пизду-я-сам-знаю-как-мне-вести-себя-с-напарником" Лейка. Поговорить по душам, на самом деле, они могли. Правда. Просто, помолчать по душам обоим было гораздо легче и комфортнее. Но сейчас действительно ситуация была нестандартная. И Фостер, безусловно, это понимал. Им необходимо было поговорить, Лейку - рассказать всё, как на духу, Тиму... Тиму, видимо, тоже. Это пугало до усрачки. Фостеру всегда было проще попасть под грёбаный обстрел или пройти по минному полю, чем говорить о том, что он чувствует и думает.
- Сядь, - Тим оторвал от воротника скрюченные в яростной агонии руки напарника и с силой усадил того в кресло, немало не заботясь о том, что в тощую задницу могут вонзиться осколки. Это сейчас значения не имело. - Сядь.
Сам Фостер взял табуретку, поставил её напротив кресла и сел, наклонившись вперёд, в Лейку, опираясь локтями на собственные колени. Ему был необходим зрительный контакт.
- Ты не спросил меня о том, что было сегодня, - Тим только что осознал одну простую истину, вот только сам ещё не знал, как к этому отнестись. - У меня был целый день, чтобы выполнить свой долг. А тебя на работе не было.
Глаза в глаза.
Жёсткие колючие ненавидящие глаза Лейка.
Глаза человека, который, злясь и явно желая Фостеру мучительнейшей смерти с участием огня, железной девы и трёх литров бензина, даже не думал о том, что Фостер мог его сдать.
Глаза человека, знающего, что его не бросят в беде.
- Лейк, грёбаный ты сраный гоблин, - если в это можно поверить с учётом текста, то в целом прозвучало ласково, - Я не пытаюсь делать вид, что мы в шоколаде. Эта субстанция явно не шоколад. Но ты даже не спросил, сука ты самоуверенная, не сдал ли я тебя. Ты, блядь, уверен, что я ради тебя готов предать, - кажется Тим определился с тем, как относится к лейковской вере в их дружбу - крайне злобно относится.
Табуретка откатилась в сторону, когда Тим поднялся гибким хищным упругим движением. Каждая клетка тела была напоена адреналином. Тим заорал.
- И ты прав, вот что самое омерзительное, - стакан полетел в стену, разбиваясь на мелкие осколки, а Тим схватился руками за голову. Если бы не её полированность, он бы вероятно рвал на себе волосы, но драматичность момента была нарушена отсутствием оных. Нужно было успокаиваться. Нужно было снова становиться собой - спокойным умным уравновешенным красивым Тимом Фостером, нужно было перестать мутировать в Лейка.
- Так что засунь свой ёбаный гонор в свою куцую задницу и закажи пиццу, - уже тихо добавил Тим, с силой проводя ладонями по голове. - А потом мы уберём этот бедлам, пожрём, выпьем по литру кофе и будем думать, что делать. Ясно?
Глаза Тима ещё искрились гневом и глубинным отчаянием загнанного в угол крысюка, но привычка всегда, в любой адовой жопе, искать разумный вариант решения проблемы была в нём неистребима.
И он так и не смог сделать того, что должен был, наверно, сделать друг - подойти к Лейку, положить руку на плечо, сказать: "Я с тобой, дружище, выберемся". Не мог.
Знал, что не нужно.

Отредактировано Tim Foster (2016-05-16 14:29:19)

+1

7

Мучительно растянутую секунду, пока Фостер отдирал вцепившиеся ему в ворот руки, Лейк размышлял: а не вмазать ли ему. Не кинуться по-настоящему, так, как уже хрен знает сколько не случалось. Так, что их обычные стычки для сброса пара и поддержания себя в форме показались бы вознёй в песочнице.
Фостера спасло то, что нападение - лучшая защита. Единственная, что у него была, кроме дружбы. И правоты.
Под напором Фостера Сайрус плюхнулся в кресло. Уставился в глаза так, будто хотел провертеть в полированном черепе пару дополнительных дыр.
- Я знаю тебя, - только и сказал он.
Слабоватое описание их всесторонней сработанности, умения считать необходимую информацию по движению брови и десяти лет, полных спасения жизни друг другу.
Крайне дохлый аналог "спасибо".
Единственное объяснение того, что Сайрус ещё дёргался, даже при том, как спалился по всем фронтам.
Они изучили друг друга накрепко. Лейк знал, как же твёрдо и незыблемо, как знал, что дышит и умеет стрелять: он может окликнуть напарника, не добавив ни единого слова, но в зависимости от мельчайших различий в интонации Тим либо лениво прикинет, хочет ли отдавать последнюю сигарету, либо рухнет на пол, чтоб не получить пулю от притаившегося снайпера.
Тихий добряк Фостер, кажущийся таким только невнимательному наблюдателю, заорал. Только очень молчаливые люди могут производить такой шум. Ну, и Лейк.
Он глядел на Тима, пережидая бурю. Единое на двоих знание витало под потолком тяжёлым духом алкоголя и перегоревших нервов.
Лейк был прав в своей незыблемой уверенности, Фостер мог психовать по этому поводу, сколько угодно, но ничего не мог поделать.
В каждом законе есть поправки, а каждая присяга в определённой ситуации выворачивает совсем не туда. Если дядя Сэм велит майору Тиму Фостеру сделать шаг вперёд, а сраный гоблин Лейк крикнет ему стоять на месте, как он поступит? Даже гадать не надо.
Это естественно, это вросло в мышцы и кости. Это стало одной из причин, почему Лейк ничего не рассказывал Фостеру, даже когда только-только переметнулся и ещё во что-то верил.
Знал ведь, что не нужно рассказывать о том, как несправедливо нынешнее мироустройство, не нужно расписывать светлое будущее, что ждет их потомков. Достаточно с недрогнувшим, чистым, как спирт, эгоизмом прийти и сказать: "Чувак, я в полной херне. И ты нужен мне тут". И всё.
Настолько просто, что даже нечестно.
Человека нельзя ставить перед такими выборами, но ещё хуже, если выбора в принципе нет.
- Ладно, - кивнул Сайрус со смертельной дозой покладистости.
У него было слишком мало сил и слишком мало желания цепляться за своё обычное, это завязшее в зубах всё-со-мной-нормально-поведение.
Он забрал свой телефон, нашёл в адресной книге номер и позвонил. Заказал пару пицц, которым лишь малости не хватало для того, чтоб стать мясными пирогами. Поёрзав, приподнялся и стряхнул с сидения горсть осколков. Пожал плечами, плюхнулся назад. Что уж тут.
На языке крутились дальнейшие признания. Вроде "половину того времени, что мы напарники, я был предателем". Вроде "ночью я снова разговаривал с Каффом, он обещал помочь так, как может только он". Вроде "на самом деле не так уж ты нелепо смотришься со своей лысиной". Подумав, Сайрус просто закурил. Тоже неплохо.
Он превращал свои мысли в дымные колыхания и старался не смотреть на Фостера. Тот ощущался, как оголённый провод где-то неподалёку - без прямого контакта током не шибает, но спокойствию точно не бывать. Наверное, примерно так же держался Лейк последнее время.
Он думал, курил и снова думал. И понятия не имел, что ещё можно делать в такой ситуации. Может, ругаться. Может, обвинять всех и вся. Может, виниться.
Но проще всего курить и ждать, пока задолбанный курьер принесёт хоть что-то хорошее, да ещё и с двойным сыром.
- И кстати, - уже взявшись за ручку двери, за которой их ждал доставщик пиццы, Лейк обернулся на Фостера. - Я не планировал сегодня просирать работу и не хотел сгружать на тебя привилегию меня отмазывать. Я собирался в штатном режиме, всё было как обычно. Просто вдруг понял, что нет сил куда-то идти. И что хочу сдохнуть больше, чем не подвести тебя. Такие дела.
"У меня больше нет сил, и я хочу умереть". Никакой драмы, просто извещение о своей ситуации. Таким тоном говорят, что кончились патроны.
Курьер оказался действительно задолбанным. Забрав доставленное, расплатившись и из чувства невротической солидарности сунув "на чай" чудом уцелевшую бутылку пива, Лейк устроил коробки на столе, поддёрнул верхние их части, выпуская наружу манящий аромат.
Дальнейшее молчание было щедро сдобрено чавканием и довольным мычанием. С Фостером всегда было комфортно молчать. Если меж напарниками устанавливалась тишина, то она никогда не была пропастью злобного неразговаривания друг с другом, а всего лишь означала, что идеально отлаженный механизм работает и без словесных костылей. Или что не хочется отвлекаться. Или... просто-напросто, что они - это они.
Только пицца кончалась, свободного места в желудке оставалось всё меньше, и Лейк в душе не имел, что будет потом.[AVA]http://s2.uploads.ru/Z1xj0.jpg[/AVA]

+1

8

Подобных срывов с Тимом не было очень давно. Собственно, с детства. Тим Фостер никогда - ни-ког-да! - не орал так, что дребезжали стёкла в оконной раме, никогда не бил посуду, никогда не испытывал такого сильного желания схватиться за пистолет. Конечно, случались и в его жизни тяжёлые моменты, случались даже "взрывы", но ничего подобного не случалось прежде.
После дикого всплеска ярости в голове было поразительно пусто, словно мозг вынули, а черепную коробку оставили проветриться. Лейк плюхнулся в мокрое воняющее пивом кресло, смиренно, как, пожалуй, никогда ещё не вёл себя на памяти Фостера. Позвонил в пиццерию, делая заказ так вежливо, что впору было скинуть видео на ютуб - просто образцово-показательное поведение. Фостер хмыкнул. Ради такого зрелища можно не только стакан разбить, тут целый гарнитур не жалко.
Тим окинул взглядом комнату. Зная Лейка, можно смело утверждать, что погром крайне незначительный. Не понадобится даже косметический ремонт.
Пока они ждали доставщика пиццы, Тим неторопливо подмёл все осколки, пропылесосил диван и кресла, даже прошёлся шваброй по полу несколько раз, смывая перемешанное на полу тёмное и светлое пиво. Вообще-то у всех давно дома были роботы-уборщики, но робот Тима, естественно, полтора года как сломался. Точнее, полтора года тому назад Лейк, заебавшийся его чинить, приволок другу обычную швабру. Окончив уборку, Тим распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух и выпуская пивные пары прогуляться по ночному городу.
Несмотря на то, что с чувствами Тим не дружил, он всё-таки чувствовать умел и сейчас почти кожей ощущал, что Лейка лучше не трогать. Пусть посидит. Подумает. Остынет. Протрезвеет.
В холодильнике ждала ещё одна бутылка виски, Тим собирался сегодня ужраться в говнище, но концепция поменялась и теперь требовалась трезвая голова, поэтому он отправился на кухню варить кофе. Много, очень много кофе.
Было что-то успокаивающее в этих ритуальных движениях: ополоснуть стакан, достать с полки пачку кофе, засыпать в кофеварку, налить воды, нажать несколько кнопок. Стоять рядом, бездумно наблюдая, как струится чёрная густая, как смола, жидкость в чуть помутневший от времени стакан.
Стук в дверь вывел Фостера из некоего подобия транса. Он не шевельнулся, слыша, как Лейк, всё ещё подозрительно тихий, расплачивается с курьером. Последние действия ритуала: взять две огромные чашки, разлить в них кофе, вбухать сахара. Ни на секунду не запнуться - Фостер знал, сколько сахара класть в кофе Лейку в зависимости от состояния последнего. Принести в комнату, поставить, сесть.

И только двадцать минут спустя, когда в глазах Лейка, мутных и пустых, появился намёк на осмысленность, а в голове самого Тима прояснилось, он достал из заначки пачку сигарет. Просить зажигалку не было нужды, Лейк уже протягивал её сам. Вся их грёбаная жизнь, отточенная до мелочей, в таком простом жесте.

- А вот теперь поговорим, - тихо сказал Тим, всё-таки ощущая ужасную неуютность этой фразы. Ну, так ведь хорошо было молчать.
По Лейку было видно, что он так и не придумал, с чего начать рассказ. Это только в нуаровых детективах говорят "начните с самого начала", а в жизни нет такой точки отсчёта, про которую однозначно можно сказать, что с неё-то всё и пошло. Тим хорошо знал, как трудно найти первые слова в разговоре, которого рад был бы избежать. И хотя сраный гоблин сам виноват, хотя он сам вляпался в дерьмо, а заодно и Фостера окатил, и хотя с хера ли бы вообще ему помогать, и хотя ещё стопяццот разных "хотя", Фостер уже знал, что будет помогать. Это не было решением, не было выбором, это было чем-то, что сильнее его. Инстинктом напарника, наверно. Сопливых "мы ведь друзья" они не признавали оба.
Он не стал задавать вопросов "почему?" и "ради чего?" - это было и так понятно. Несправедливость мироустройства, бладское поведение родной страны по отношению к Альтерре, злоебучая политота, наживающаяся на обычных гражданах, бесконечные войны за ресурсы, припорошённые как песком лозунгами о справедливости и демократии - всё это дерьмо плавало на поверхности. Но как, как мог Лейк, тупоголовый, но всё-таки умный мужик, поверить в то, что терроризм может привести к светлому будущему - этого понять Фостер был не в силах. Слишком насмотрелся за свою жизнь на разворошённые бомбами тела, на трупы людей, шедших к светлому будущему по кровавой дороге фростоподобных. Как мог Лейк поверить Фросту?
- Как давно ты связан с повстанцами? - задал он для начала самый простой и невинный вопрос.

Отредактировано Tim Foster (2016-11-11 23:22:56)

+1


Вы здесь » INTERSTELLAR » event horizon » (12.04.2278) Как перестать беспокоиться и начать жить


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC