INTERSTELLAR

Объявление

Вниманию гостей: форум переведён в приватный режим. Приём новых игроков закрыт.
Подробности в ОБЪЯВЛЕНИИ.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » INTERSTELLAR » hidden ways » bad moon rising


bad moon rising

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

bad moon rising

Rokhar, Agnarr.

Разоренное поселение а дальше куда зов мести заведет.

http://savepic.su/7246431.jpg
Вернувшихся с добычей викингов встретили не радостью, но дотлевающими углями да сытым вороньем.

♫ саундтрек


[NIC]Agnarr[/NIC][STA]wind[/STA][SGN]I hear hurricanes ablowing, I know the end is coming soon.
I fear rivers over flowing, I hear the voice of rage and ruin.
[/SGN][AVA]http://savepic.su/7249502.jpg[/AVA]

+1

2

Свернутый текст

Рохар - мать его назвала. Ударение на начало. Рооохар - кликала в детстве. Бывало выйдет из домишка, что мхом порос, дойдёт до камня, что на взгорке стоял, руки лодочкой к губам приложит и зовёт:
- Роооохар! Сынооок, где тыы? Рохар, домой пора, папка вернулсяаааа!
И несётся мальчонка, где бы ни был, портки подтянет и бежит. А как же - отец приехал. С дальнего берега. В варяг ходил, поди привёз чего, поди поднимет его - Рохара - к самому небу и скажет: "Вырос сын. Как же ты вырос, Рохар. В следующий раз со мной пойдёшь, воин". И к себе прижмёт. Орлаф сын Бьёрна - его отец.
А борода у него солёная, морем пахнет. И кровью. Рохар знает уже этот запах, он уже зайца бил, и олешка разделывал. Упрел весь, одежонку измочалил, но содрал шкурку. Сам.
Потому запах моря привлекает больше. Никогда ещё Рохар там не был. На драккаре был. Стоял на досках узконосого корабля, когда отца раз провожал, а в море не был. Но хотел.

- Рохар! Бегиии! Беги, сыноооок!
Рук лодочкой у губ алых нет, кисти вывернуты, губы в крике изогнуты, шея в напряжении выгнута. Бьётся мать, вырывается.
- Бегииии, Роооохаааар!
Дом с крышей из изумрудного мха полыхает, звон железа, крики и гарь кругом. Рука отца, в древко топора вцепившаяся, лежит холодная. Отец в другой стороне лежит.
- Бегиииииии.
Кровью пахнет. Как от отцовской бороды. И темнота обнимает. Только там, где кострища полыхают, в свете пламени люди движутся. Страшно за камнем. И холодно в одной длинной рубашошке, что до пяток достаёт. Даже портков нет. Как мать из дома выпихала, так и сидит, скорчился. А топор отцовский тяжёлый, руку к земле тянет. Еле доволок его Рохар до камня. Обнял древко, щекой прижался грязной. Только ладошкой по глазам мажет.

- Рохар!
Громко голос зовёт, сердито.
- Где тебя Один носит?! Ярл и так уже дважды спрашивал.
Плечи едва в дверь вошли, одно вперёд пропустил, чтобы о косяк не задеть. А голову и вовсе склонять пришлось. В доме душно и чадно. Лысина ярла отблесками очага играет. Мокрая лысина. Кожа Рохара тоже влажная. Натянута на бугристых мышцах, что выпирают, когда раскалённый металл тела касается. Извиваясь по коже, рисунок выплетает свою тёмную вязь. Пахнет кровью и жареным мясом.
- Добрый воин ты, Рохар. Славный.

- Роохар... люуубый мой.
Девичий, горячий шёпот сделал то, что не смог нож ярла и огонь - вырвал крик из нутра животный и хрипящий. Пахнет пряно девичье тело. Его пахнет мускусно. Воздух кровью пахнет и солью моря. Мощно бьётся хрипящий Рохар, заставляя плясать рисунок, что по рукам и спине идёт узором. Изгибается девичье тело, кажется губы везде раскалённый след оставляют.
- Мооой, - с криком забилась под ним. Шкуры волчьи свалились грудой. Лежат ненужные. Без них здесь жарко.

Хлопает парус, пузырём надуваясь, шустро драккар режет носом волну. Мощно весло толкает корабль по безбрежному морю. Солью пахнет морской.
- Рохар? Неееет... Нет-нет-нет. Ты не можешь! - и захрипел, когда топор, рассекая ключицу и прорубая рёбра, прошёл до солнечного сплетения.
Отцовский топор руку больше не тянет. Удобно лежит древко в широкой ладони. Точно летит, острой сталью врезаясь, если бросить. Глубоко разрубает, если с силой ударить.
Стоит Рохар возле камня на взгорке. Там внизу уже воет хозяйка. Воет дико, по-волчьи. Тело её мужа лежит мясной грудой. Помнил Рохар, кто его матери выкручивал руки. Пахнет кровью и первым снегом. Сегодня он Рохар, сын Орлафа стал.

*****

- Ты подумай, Рохар, - к нему подсел скуластый жилистый мужик и взялся за свободный конец весла, - невесте твоей место и среди наших женщин найдём. Дом поставим быстро. Да и есть свободные, - он прищурился, сцыкивая сквозь зубы за борт драккара, - сам знаешь, сколько с нами ушло, а сколь вернулось. А нам в дружине каждая пара рук таких дороже пустого дома.
Рохар, широко отводя весло и с усилием протягивая его к себе, кивнул.
- Знаю, Брэн. И спасибо, что предлагаешь. Ценю, - весло снова рассекло воздух и вошло в воду, - но ты же знаешь - у меня есть семья, - взгляд Рохара невольно пробежался по головам находящихся в корабле, отыскивая что-то или кого-то, и остановился на Агнаре, - мне есть, куда возвращаться, Брэн, и в чей дом привести невесту.
Как и пара десятков других вёсел, его весло вновь толкнуло драккар вперёд. Их корабль возвращался из похода. Викинги, что плыли в нём домой, были довольны - добыча была не малая. Более чем доволен был и Рохар. Больше он не был подобранным в лесу найдёнышем без роду, без племени. На его груди, в разрезе ворота рубахи мелькал небольшой квадратный серебряный медальон. Женское скорее украшение и немного нелепо смотревшееся на мужчине. Но никто из воинов даже не улыбался. Эта вещица - всё, что осталось ему от матери. Всё, что он нашёл среди разрушенных родных стен. Всё, что дождалось его спустя столько лет. И именно её он вёз невесте.
- Дело хозяйское, Рохар, но я своих слов не забираю - всегда можешь передумать, - Брэн выпустил весло и, поднявшись, пошёл на корму к рулевому. Скоро пора будет ставить парус.
Рохар всё также кивнул - мол, услышал - и вернулся взглядом к Агнару.
Парень был моложе его. Рохар помнил Агнара совсем мальцом, хоть и сам тогда был ребёнком - испуганным, прячущимся за ногой взрослого, что привёл его в дом. Сколько тогда было Рохару? Вёсен шесть, семь или восемь? Агнар тогда первый дошлёпал до него и за руку ухватился, в чумазую его мордаху заглядывая. Рохар на руки его взял и перестал бояться. Первый раз улыбнулся, глядя на щекастого мальчонку.
Рохар улыбнулся, мотнув головой.
Шабутной побратим ему достался, да он и в детстве таким же был. Вечно в какую-нибудь заваруху голову засунет так, что задницы потом страдают. Но вместе они почти всегда были. Как он за руку его тогда взял, так почти и не отходил. Люди, что в лесу Рохара полумёртвого подобрали, приняли как родного. А Агнар ему братом стал. Хоть и названый, а брат. И как Рохар мог уйти от них, от тех, кто ему приют дал и в семью принял - сам Рохар не представлял.
Прозвучала команда убрать вёсла, и Рохар освободил скамью. Он не был гребцом, он был воином, но как сказал Брэн - не все вернулись на корабль, и вернувшимся приходилось заменять тех, кто ушёл в Вальхаллу.
Намахавшись веслом, воин устроился на отдых. Кто-то из викингов затянул песню. Рокочущую, как эхо в родных скалах; глубокую, как прозрачные студёные озёра в глухих лесах. Глаза медленно закрывались. Спал он неспокойно, снилось что-то муторное и тягостное. Снилась чащоба и сизый мох на деревьях. Ворон снился, что на дереве каркал. Треск веток. А потом мать закричала, завя его домой. Как в детстве.
Рохар распахнул глаза. Кричал смотрящий - впереди показался берег. Воин поднялся, припоминая, что снилось. Но сон ускользал, как и воспоминания о том времени, что по лесу шастал, когда нашли его в лесу.
Сколько он в лесу  тогда провёл, Рохар не помнил. Забылось это. Помнил только, как тяжело было топор отцовский волочь. И как нашли его, тоже он забыл. А вот как мать кричала и отца разрубленного, этого память стереть не могла. Долго ему ещё пожарище снилось и крик матери, много раз он ещё во сне руку отца видел, что в древко топора впивалась. Вскакивал, кричал во сне. И огня долго боялся. Потом прошло. Но того, кто его семью вырезал, Рохар помнил всегда. И в поход этот с викингами он не просто так пошёл, не только ради добычи. Викинги к его поселению отправлялись, как узнал Рохар, куда именно, так и нанялся в дружину. И Агнар с ним.
А теперь они обратно плыли. Воин решил, что свою долю семье Агнара отдаст. В благодарность за всё. И свой дом поставит. Хватит с Рохара крови. Нахлебался до сыто. Невеста дома ждёт - Орха. Как бы близки ему не были родители Агнара, но пора свою семью заводить, имя своего отца продолжать. Уже не мальчик - тридцать четвёртую весну нынче встретил.
Рохар, прищурившись, смотрел на приближающийся скалистый берег.
- Сразу домой или задержимся? - он не оглядываясь спросил.
Агнара Рохар даже затылком ощущал. Что не раз в бою выручало.
- Брэн предложил в дружине остаться.
Брэн не дурак, знал, что предлагая Рохару, предлагает и Агнару. Рохар отказался, а второй мог и согласиться.
Драккар плавно качался в волнах. Скоро они войдут в узкую протоку, а там и до селения недалеко. Северный ветер игрался редкими снежинками, то плавно опуская, то взмётывая их вверх. Если они с Агнаром сразу выйдут, то через пару дней уже дома будут.
Рохар тронул кулон на груди, вокруг его глаз тут же разбежались лучики от прищура.
[NIC]Rokhar[/NIC][STA]I hear the voice of rage and ruin[/STA][AVA]http://sf.uploads.ru/JPq5a.jpg[/AVA][SGN]http://sd.uploads.ru/CkPB2.gif[/SGN]

Отредактировано Gill Hughes (2016-06-14 18:51:59)

+2

3

Агнар смотрел на приближающуюся полоску земли впереди. Своей земли, северной, но не родной. Родная была дальше, за холмами в паре дней пути, куда дальше взора звало викинга сердце. Встречать их будут – с добычей и рассказами о минувших битвах, а младший, Бьорн, снова запросится в следующий поход и будет украдкой торопить время, чтобы миновало скорее до момента, когда он сможет браслет на руку надеть да клятвы принести: старшим и богам.
В раздумьях его застал вопрос Рохара. Обернулся к брату – не по крови, но по духу и сердцу, улыбнулся широко. Понимающе. Старая лиса Брэн знал, кого звать, и как звать – подходил он и к Агнару. Знал, что если согласятся, то оба.  Семьи приведут да сражаться будут за другую землю до последней капли крови.
- А ты хочешь? – спросил Агнар. Душа его с детства была неспокойна, жаждала большего, стремилась дальше и дальше. В предложении Брэна был толк, его поселение больше и набеги они делают чаще, в то время как их с Рохаром родовушечка – край спокойный да малый. Скучно там воинам, больше места для рыбаков и охотников, а Агнар, долго пребывая в мирной шкуре, все чаще начинал смотреть в сторону боевого топора, словно зверь, изголодавшийся по воле. Спросил Агнар и тут же головой тряхнул, отгоняя нагрянувшие мысли.
– Дома решим, сначала своих повидать надо. Подарки раздать. Заждались.
Отвернулся он, но знал, что не обмануть ему брата. Не мог тот не увидеть искры, что зажглись в глазах младшего. Огонь грядущих битв уже плясал там да искры от ударов оружия. И были они куда привлекательнее душе Агнара чем участь по возвращении залезть в шкуру охотника до следующего набега.
День на гуляния да два на дорогу – оба решили, что обойдутся без чужих празднеств и двинулись в неблизкий путь в родное поселение.  Со своими вдоволь отпразднуют. Радовался Агнар бьющему в лицо соленому ветру и славной битве, а с каждым часом пути понимал - соскучился. По жене. По младшему не по годам серьезному сыну и по дочери, что клинка из рук не выпускала. Не тронуло предчувствие сердце Агнара, не омрачили тяжкие мысли его разум, пока не расступились деревья перед братьями, а взору их не предстало черное пепелище вместо родного поселения. Неверяще смотрел Агнар на разоренный дом, одернув повод, а после, глянув зло и растерянно на брата, ринулся к дому, от которого лишь головешки остались. Соскочил с лошади, с болью в сердце раненым, обезумевшим зверем метаясь среди тел сородичей. Безжалостным клинком прошли здесь, не пощадив никого: ни стариков, ни детей. Никого не забрали с собой: здесь все остались - под покровом стылой Хели. Смерть ради смерти принесли. Злую, безжалостную.
Глухой рык вырвался из глотки Агнара - из самого нутра, где горела звериная злость и жажда мести напополам с болью. Посмотрел на брата, застывшего с помертвевшим лицом. И ринулся дальше - искать. Среди обугленных остовов, а в душе теплилась мысль - а вдруг убежать успели. Думал так Агнар и знал в то же время, что никто из семьи его не стал бы бегством спасаться. До последнего бы стояли, как он сам учил.
Зацепился взглядом за разметанные по земле длинные рыжие волосы, такие же, как у него самого, и сердце тяжким камнем упало. Присел рядом с телом, перевернул на спину - Хельга. В руке клинок держит, на лице злая решимость застыла. Всегда волчонком скалилась. Сильная, гордая. Агнар убрал длинную прядь с лица дочери, стер ласково кровь с щеки и на руки поднял. К брату вернулся, а тот тоже уже Орху нашел. Молча встретились взглядами, все слова в горле застряли. Не было их, слов таких, что смогли бы выразить все, что на душе у братьев творилось.
Положил Агнар Хельгу рядом с невестой Рохана, прикрыл глаза ясные и дальше пошел. Искать. Всех они нашли: и родителей, и младшего Бьорна, и жену Агнара. Под карканье воронья, добычу почуявшего. Долго сегодня будет гореть пламя, обнимая изувеченные тела сородичей. Долго будет гореть, жарко - как ядовитая злость на душе Агнара, жгущая его сильнее раскаленного металла.
В сражении пали. Распахнули им боги чертог небесный, усадили рядом на пиршество вечное. Понимал Агнар, что северяне к смерти с рождения готовы. Понимал да легче не становилось. Тоска горькая отравляла. Сильнее была только жажда насытиться кровью повинных за эту резню. Заставил он себя отвернуться от мертвых, повернулся порывисто к брату, смотря на
него безумным взглядом.
- Что за звери сделали это, Рохар? - схватил брата за плечи, встряхивая с силой, будто тот мог ответ ему дать. И тут же отшатнулся. - Убью их. Всех - как собак бешеных.
Говорил и сжимал кулаки до крови от впившихся в кожу ногтей.
- Убью, - хрипло повторил Агнар. И верил - убьет. И Рохар с ним пойдет. Найдут они это зверье, жизни не достойное. И спросят - с каждого, кто хотя бы каплю чужой крови пролил.
[NIC]Agnarr[/NIC][STA]wind[/STA][SGN]I hear hurricanes ablowing, I know the end is coming soon.
I fear rivers over flowing, I hear the voice of rage and ruin.
[/SGN][AVA]http://savepic.su/7249502.jpg[/AVA]

+2

4

Ночью на привале, когда они через перевал проходили, что к дому вёл, сон Рохару снился: он дерево рубил отцовским топором, да всё никак не мог сломить. И так и этак подтёсывал, а оно стоит. И толкал жердью и всяко - никак. А потом отвлёкся на что-то и затрещало. Стылый треск такой, вымороженный. Рохар обернулся и похолодел - Орха в зайца из лука метит и не видит, не слышит, как на неё дерево падает. Он вроде кричать ей, а она и его не слышит.
Так и проснулся - сердце заходится в скаче, аж дыхание сбивает. Не придал значения, лишь головой помотал, отгоняя сновидение. Но на душе не спокойно стало. Думал, что из-за предложения Брэна. Он хитрый лис - видел, как горят глаза Агнара перед схватками; понимал, что кровь закипает в воине, как вода в котле; знал на какой струне сыграть, словно скальд на лангелейке, чтобы зазвучало по его. Но Рохара - с детства родной крови и смертей нахлебавшегося - воинская доля не устраивала. По молодости ещё упивался битвой, глаза его, как у Агнара горели, но теперь всё. С него достаточно.
"Дома, так дома" - на драккаре тогда в отвт кивнул, понимая уже, что никуда не поедет. У него теперь один дом. Свою землю, свою семью он готов до смерти защищать. А чужие берега больше не манили Рохара.
Гарью давно потянуло. Да значения не придал, мало ли что жгли. Может праздник у кого, вон, жаренным мясом навевает. Когда в поселение въехали, понял Рохар, что за мясо жарили. Где Агнар с коня спрыгнул, там Рохар своему по крупу вжарил, на другой конец деревни летя. На ходу спрыгнул, конь пробежал ещё сколько-то. Словно в далёкое детство Рохар вернулся, у разграбленного дома замерев. Медвежьим взглядом из-под бровей разорение оглядывая. Только ноздри раздувались, воздух громко втягивая вместе с запахами, словно вынюхивал Рохар суженную. 
Стреляла из лука Орха хорошо - охотница была знатная. Лук недалеко от тела валялся. Переломленный. И колчан там же. Пустой. Пол-лица у Орхи не было. Как ударили чем-то, так с одной стороны изувеченный осколками кости провал и остался.
Пальцы Рохара погладили остатки её щеки.
Мертва - это никак не могло проникнуть в его сознание. Не могло втиснуться. Разум сопротивлялся, как зверь, пойманный в петлю. Выкручивался, извиваясь, избегая прикосновения понимания потери. Поэтому его взгляд избегал раны, так неотвратимо вещающей о смерти. А потом сдался, впуская осознание - мертва. Сначала на затылке, потом ниже, и так доходя до копчика и паха, колючей волной поднялись волоски на коже. Вставали колко, словно кипятком окатывая тело. В груди рождался рокот. Глухой и жалобный. Но грозный. Так же жалобно трещит весенний лёд под ногой. Каждый скрип - предупреждение, каждый треск - угроза. Ещё шаг шагнёшь и провалишься, ещё движение и...
Поднимался он медленно. Тело девушки в его руках ничего словно не весило. Нёс её как пушинку. Шептал ей что-то. Улыбался. Квадратный серебряный медальон потерялся на её груди среди складок одежды, лишь выглядывал немного позеленевшим уголком. Поправил его, убирая глубже. Жалел, что всё же не привёз ей серьги, что ему в селении викингов предлагали купить. Подумал, что ей - стрелку они мешать будут. А сейчас жалел, что не привёз.
Принёс её к дому, где почти всю жизнь прожил. К пепелищу. Положил на землю. Пригляделся - поправил ей платье разорванное, ноги порезанные прикрыл, да голову повернул, чтобы пролом было меньше видно.
Красивая Орха. Спит. На его груди так же спала - губы чуть приоткрыты и нос вздёрнутый. Любопытный у неё нос. Был. Улыбнулся, соринки с её волос стряхивая. Качнул головой с досадой - не соринки - кровь запеклась. Красивая Орха. Его невеста. Привёл в свой дом. В семью.
Рядом с тёмными волосами Охры ярким мазнуло - брат Хельгу принёс. Дочь свою. Совсем девочка ещё. Рохар ей пояс вёз янтарём шитый. Яркая, медового цвета крупа выплетала на коже чешуйчатый рисунок, делая пояс похожим на солнечную змейку. Хотел порадовать племянницу. Наверно Один её Валькирией сделает. Она достойна.
Встретился глазами с братом. Молча поднялся, пошёл искать остальных.
Он младшего нашёл - Бьорна. Славный сын у Агнара. Умница. Спокойный, вдумчивый. Чем-то Рохару себя самого напоминал. Всё к топору дядькиному тянулся. Да поднять ещё не мог. Ему Рохар топорик вёз. Такой, чтобы по росту, по возрасту.
Положил тело мальца рядом с остальными. Оно меньше всех пострадало. Лишь вокруг шеи кровоподтёк на грудь убегающий да губы чуть разбиты. Шею ему свернули.
Рохар всё тихо делал, молча. Можно сказать спокойно и размеренно. Как и привык - основательно.
Брат не выдержал. Рохар ощущал, как от него волны ненависти исходят, чувствовал, что тот сейчас по следу пойдёт в горячке. Этого делать было нельзя.
Он обнял широкой ладонью затылок брата, лоб в лоб упёрся ему, ероша рыжую шевелюру пальцами. Лаская буйную голову Агнара. Ни ярости, ни гнева внутри Рохара не было. Холод был мертвенный. Даже руки не дрожат. Пустым, лютым взглядом смотрел брату в глаза. С таким взглядом не мстят. Истребляют. Под корень. Не было больше Рохара. Тьма и Смерть смотрели в глаза Агнару.
- Убьём, - просто это сказал, спокойно, словно поужинать брату предлагал. И показал крестик нательный, что с одного из трупов врагов сорвал, - баню топи.
Агнару нужно было в себя прийти. Броситься на розыски убийц и подохнуть, это дело плёвое. Старинная поговорка гласила: Отомстишь сразу - ты дурак, не отомстишь никогда - ты трус. Братья ни дураками, ни трусами не были.
Своих в лодку большую сложили, что на берег была уже выволочена в преддверии зимы. У Хельги пояс золотился, играя бликами огня. У Бьорна в руках топор был, его Один сам встретит, проведёт в чертог. А Орхе отец и мать Рохара откроют объятья, примут как дочь родною.
Устало дышал воин на поминальные костры глядя. Стоял близко, борода от жара аж трещала, кожу жгло. А он дышал. Воздух втягивал. Дышал Орхой, Бьорном, Хельгой, женой Агнара, приёмными родителями, весь посёлок внутрь себя втягивал.
В бане было жарко, Рохар хлестал себя веником, что берёзой пах. От жара текли из глаз слёзы. От жара ли?
- До них доедешь - не дури. Сгинешь. Возвращайся сразу. Тут их и встретим, - ветки хлёстко гуляли по натянутой на буграх мышц коже, - как Карэк вернётся, так сразу и поедешь. Он приведёт.
Карэк - ублюдок волка с собакой. Рохар достал его из-под дома Орхи, когда старика её вытаскивал. Волкопса придавило и оглушило, но он был здоров, и придя в себя, помогал воинам чем мог. Ублюдок был охотничьей собакой Орхи, незаменим в охоте, не боялся даже на медведя подняться и не гавкал как пустобрёхие псы. Рохар послал его по следу.
Ушли выблядки-убийцы наверняка не далеко. С награбленным добром, оставляя за собой лишь трупы, зная, что погони не будет - им торопиться было не куда. Где-то рядом они. Может и дым погребального видели. Наверняка насторожились. Пускай, оно и к лучшему. Пусть помаются, поспорят, стоит ли возвращаться. А потом их Агнар приведёт.
Веник в медвежьих руках Рохара выгнулся, прутья затрещали и ощерились острыми, сломленными концами. Так же щерились колья в ямах, в тех местах посёлка, где не было забора. Ранее они были накрыты настилами, а теперь уже нет. Лишь слабые ветки с тонким слоем прелой земли и листьев прикрывали давно приготовленные ловушки. Братья знатно поработали за день.
Трэллов вместе со всеми хоронить не стали братья. Ещё послужат они хозяевам. Как и трупы тех собак бешенных, которым не посчастливилось из родовушечки живыми уйти.
Со стороны всё казался живым. Если не вглядываться и не замечать, что люди на улице не двигаются, то вполне можно принять за жизнь, за восстановление разора. Привязанные и прибитые кольями к доскам трупы в этом помогали. Да и некогда будет сучатам вглядываться. Уж об этом Агнар и Рохар позаботятся.
За порогом бани раздался скулёж - Карэк вернулся. Вертится, просится бежать обратно, значит нашёл.
- Пора, Агнар. Не балуй там, слышишь?

[NIC]Rokhar[/NIC][STA]I hear the voice of rage and ruin[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/rmDJn.jpg[/AVA][SGN]http://sf.uploads.ru/JdBlj.gif[/SGN]

Отредактировано Gill Hughes (2016-06-19 01:49:23)

+1

5

Убьем. Стылой стужей ворвался голос брата в сознание Агнара. Разметал горечь с болью, обернул ее глухой решимостью. Обратил в лед, сковал холодной неумолимостью - потом, позже, разобьет он ледяной кокон, когда доберется до паскуд, что кресты на своих телах носили, а пока пустая голова ему лучше послужит. Огня и так хватало. Много его слишком было для крохотного поселения, где земля прежде такого горя не знала. Первая стена огня прошлась по ней, злая, беспощадная, сжигая дома и надежду, вторая несла очищение. Высоко вздымались языки пламени, с треском обнимали погребальные костры и тела погибших, скрывая навсегда и Орху, и Хельгу, и Бьорна. Каждого, кто пал от чужой руки.
Пристально смотрел Агнар в бушующее пламя. Запоминал. Хотел запомнить, чтобы вспомнить этот образ, когда пришлых тварей кровь почует. А не смог: добрался огонь до одежд Хельги, и отвернулся Агнар. Не сумел заставить себя смотреть, как горят рыжие волосы да кожа лопается от жара. В сторону смотрел, а перед глазами дочь на поединок звала его. Доказать свое мастерство хотела, чтобы с собой взял. Хотел он в следующий раз ее с собой забрать, несмотря на протесты жены да хмурую зависть Бьорна, да вот не успел. Ну да ничего - весь небесный град ее удел. Расправит крылья, что Один ей подарит, и парить Валькирией будет над сражениями, забирая павших воинов. Может, и за ним когда-нибудь придет. Если заслужит.
Светло было ночью, жарко, а утром все в пепел и угли обратилось да белым саваном первого снега покрылось. Отгоревали братья свое, за работу взялись, чтобы прием теплый чужакам оказать, как вернуться те на свою погибель. К ночи обросла родовушечка смертью: ямами с кольями острыми да прибитыми к столбам трупами. Звала эта смерть другую. Чужую, долгожданную. И Агнар ее приведет.
Кивнул он молча брату на напутствие его. И добавил, зная, что ждет от него Рохар слова, что не будет в одиночку мести искать:
- Сюда приведу, чтобы и тебе досталось, - оскалился на прощание и поехал по следу, что волкопес указывал.
Спокойно было на душе у Агнара. Стыло, уверенно, пока не услышал долетающие сквозь надвигающие сумерки отголоски разговоров да смех пьяный. Привал разбили. Верно брат сказал - не торопились выблядки. Шли медленно по чужой земле. Гордо да самоуверенно. Вслушивался Агнар, а рука крепче древо топора сжала. Да душа месте запросила - немедленной, кровавой, но помнил он и слово, и уговор. Спешился, привязал коня и пошел на отсветы костра, до рези в глазах в темноту всматриваясь. В силуэты мразей пришлых, огнем высвеченных.
Веселились, праздновали. Оборвалась их радость, когда уронила одна паскуда кружку, расплескав свое пойло, и в огонь мордой упала с клинком в груди. Всполошились мрази, за оружие схватились, а Агнар в тенях прятался. Это им эта земля чужая и неприветливая, а ему - домой родной. Изъездил он ее вдоль и поперек, а с незнакомой всегда договориться мог, потому что с детства говорил на одном языке с ней. Понимал, слушал, а она слушала его. Помогала. И боги должны помочь. Ворочалось что-то темное, нехорошее в душе Агнара при поминании суровых богов северных. Куда взор их был обращен, если позволили они детям пришлого бога сотворить такое. Гнал от себя Агнар такие мысли - не ему думать о помыслах богов. Они судьбу каждого знают, что с рождения определена, а коль протекла река крови по родовушечке, значит и это уготовано было, а он сил попросит, чтобы ответа с каждого спросить, да отправить каждого из них к чужому богу.
Не понимал Агнар языка пришлых. Грубым он ему показался. Каркающим, точно вороны на падаль слетелись. Ждал он, затаившись, пока рядом чужак не показался. Зубы скалит, лопочет что-то по-своему. И упал как сородич, когда топор глубоко в череп вошел. С хрустом выдернул Агнар обратно оружие. Не удержался - опустил ногу на череп, кроша кости в месиво.
Заметили его - ринулись с криками, а он ответил им горловым рыком, злым и звериным. Кэрак ему вторил - выл как дикие собратья его. Побежал Агнар туда, где коня оставил. За спиной возню слышал да ругань - разбесил он чужаков, в погоню бросились. Прямо навстречу своей погибели.
Не чувствовал Агнар усталости, только нарастающий покой. Даже сердце билось ровнее, чем обычно в разгар битвы. Нехороший это был покой - предвестник грядущей бури. Гнал Агнар их в самое ее сердце, пеплом покрытое. А как показались знакомые, родные места, злая радость тронула его душу. Снова спешился, хлестнув коня по крупу, и бросился в чащобу, где только пешему пройти, и где ловушки свою добычу ждали. А там и поселение недалеко. И брат. И кровь снова рекой польется да только чужая на этот раз.
[NIC]Agnarr[/NIC][STA]wind[/STA][SGN]I hear hurricanes ablowing, I know the end is coming soon.
I fear rivers over flowing, I hear the voice of rage and ruin.
[/SGN][AVA]http://savepic.su/7249502.jpg[/AVA]

+1

6

Веру - мечом и огнём. Никто не помнил, кто это придумал. Но доносить варварам свет веры через костры и кровь было делом перспективным. Обычно собиралась группа наёмников из тех же варваров и они вырезали маленькие поселения и родовушки, дабы навести ужас и показать, что варварские боги не способны защитить своих поклонников. Затем шли миссионеры и несли любовь и свидетельства, изгоняли собственноручно созданные отряды наёмников из тех мест, что принимали веру. Очень эффективный и малозатратный метод. Скольких они уже так перекрестили известно только Одину. Не знал об этом и Рохар. Ни о чём не знал. Для него было ясно одно - нелюди растоптали его жизнь, уничтожили его семью, забрали его сердце и душу и распяли, как он распял трупы, что они оставили за собой. Не война это была креста с Mjöllnir*, а месть Рохара выблядкам.

Всё случилось быстро. Первые на всём ходу влетели в ямы. Дико заржали кони, сломав хребты и ноги и замолотили копытами, добивая слетевших седоков напоровшихся на колья. Двоих Рохар почти на пополам разрубил, когда кинулись они к прибитым к доскам трупам, да в взметнувшихся петлях-ловушках повисли. По-вдоль тела, меж ног и разрубил. Яростно взметнулось пламя, не давая выскочить из родовушечки - это пропитанный маслом и жиром хворост вспыхнул от расколовшегося от точной стрелы горшка с горящими угольями. Такие же горшки раскололись осыпая лошадей искрами, паля их шкуры и те носились меж людей обезумев, толкая и наводя панику. Человек пять раненых корчились и стонали в перемешанной с кровью и кишками земле и снегу. Хрипя, они уже не разбирали, кто из них кто. Перекошенные и изувеченные лица были одинаково кровавы, грязны и измучены.
Трупы не корчились, трупы бесстыдно демонстрировали всем внутренности, допуская взгляды каждого желающего к самому своему сокровенному - потрохам. Уже давно начали слетаться вороны. Эти крылатые издалека слышали запах своего ужина и сейчас каркали из веток деревьев, переговаривались хваля свой пир.
Из приехавших к ним двух десятков человек оставшиеся пять вели открытый бой на маленьком пятачке, что считался общей площадью в деревне. Остальные со вспоротыми животами и рубленными глотками уже затихли в усеянной пеплом и кровью земле.
Где-то рядом мелькали всполохи рыжей гривы брата. Вопли и крики раздавались, рычание и хрипы.
Как лезвие в бок вошло и по рёбрам скользнуло проглядел Рохар. Лишь, когда заваливаться вбок на перемешанную со снегом землю стал, то понял, что ему клинком саданули.
Кровь, булькая и вспрыскивая фонтанами из мелкого бисера кровавых капель, выходила из горла того, на кого Рохар навалился. Мужик хрипел, скалясь и дико вращал глазами. Рохар, скалясь и рыча, лезвием горло вспарывал. Не было огня в его взгляде - холод был мертвенный. Пугало это убийцу пришлого пуще пылающего гнева. Понимал, что нет пощады, что конец его настал. Ещё дёргался, мятый, поруганный снег брызгами окропляя, извивался, но понимал, что уже всё. Конец.
Рохар схаркнул только в ненавистную, корчащуюся рожу и к следующему кинулся, но осел. В висок топориком ударило, метнул кто-то. Хорошо хоть не лезвием - сразу череп вскрыл бы, а так только оглушило. В глазах помутнело, задвоилось, каким-то далёким всё стало. Вот Агнар с перекошенным лицом мечом в ключицу кому-то врубается, но как-то слишком медленно. Медленно в крике его рот открывается, издалека крик доносится сквозь гул какой-то. Вот один из убийц к лежащему Рохару бежит. Тот самый, что топорик метнул. Всё так же медленно, каждый шаг растянут, будто в воздухе замирает. Смаргивает Рохар, но поделать ничего не может - два силуэта вместо одного к нему медленно и растянуто бегут. Рука Рохара топор пытается поднять, да тяжёлый он. Такие же смешные и нелепые потуги, как у маленького Бьорна. Так же едва-едва подтащить только и может. Втянул Рохар воздух морозный, пахнущий кровью, гарью и мясом сырым. Глубоко втянул, ощущая слабый, но всё же стойкий запах снега. И пепла.
- Прими меня, Один. Позволь служить тебе...
Рохар не успел договорить. Топор выпал из слабеющих пальцев. Глухо рычащая тень возникла ниоткуда. Рохар уж было решил, что то валькирия за ним, но тут же понял, что ошибся. По визгу понял раздававшемуся из тёмного катящегося по земле клубку.
Волки! Три матёрых желтоглазых громадных волка сшибли с ног и рвали, снимая мясо с костей, попытавшегося добраться до Рохара ублюдка.
Гудеть в голове перестало, Рохар наклонился за своим топором и твёрдо шагая направился к брату, что против трёх оборону держал. Лезвие с хрустом вошло в первую голову, деля чужое лицо на пополам.
- Одного живым надо... - выдохнул брату клуб пара со словами хриплыми, - спросить.
Поймёт поди. Нужно вызнать откуда эти твари взялись, кто послал и разбираться дальше. Всех поблагодарить за гостей дорогих.
Рохар краем глаза видел рвущих тело волков. Мелькнула мысль, что с ним закончат и за них - братьев примутся, но один из волков поднял морду и Рохар узнал - Карэк. Неужто своих привёл? Один его направил, не иначе.

_________________
Mjöllnir* - др.-сканд. «сокрушитель» - молот Тора

[NIC]Rokhar[/NIC][STA]I hear the voice of rage and ruin[/STA][AVA]http://sd.uploads.ru/rmDJn.jpg[/AVA][SGN]http://s4.uploads.ru/07lqz.gif[/SGN]

Отредактировано Gill Hughes (2016-07-29 18:13:30)

+1


Вы здесь » INTERSTELLAR » hidden ways » bad moon rising


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC